ЦИРЭ: Центр исследований региональной экономики

LERC: local economics research center

e-mail: info@lerc.ru

Статьи, книги, аналитика, обзоры

Юрий Корчагин

Орджоникидзе

 

Орджоникидзе Григорий Константинович (партийная кличка Серго), видный советский партийный и государственный деятель (1886-1937). Родился на Кавказе в 1886, грузин. Один из руководителей большевистского революционного движения на Кавказе. Член партии с 1903. Профессиональный революционер. Участник революции 1905. Один из организаторов Октябрьской революции. Видный военный руководитель во время гражданской войны. Руководитель Закавказской партийной организации. В 1924-1926 член РВС СССР. С 1926  председатель ЦКК ВКП(б)  и нарком РКИ, заместитель председателя СНК и СТО СССР. С 1930  председатель ВСНХ. С 1932 нарком тяжелой промышленности. Член ЦК с 1921, кандидат в члены Политбюро с 1926, член политбюро с 1930. Член ВЦИК и ЦИК СССР.

 

Григорий Константинович Орджоникидзе родился в 1886 году в селе Гореша Шорапанского уезда Кутаисской губернии в семье обедневшего дворянина, грузин. В 1905 году он окончил фельдшерскую школу. Орджоникидзе принимал участие в событиях 1905-07 годов на стороне большевиков. Неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В 1911 году Орджоникидзе учился в партийной большевистской школе в Лонжюмо (Франция). Этим и ограничилось его образование. В школе его обучили методам ведения агитационной работы и направили для подпольной деятельности в Россию. Орджоникидзе вновь арестовали, и он три года отсидел в Шлиссельбургской каторжной тюрьме. В 1917 году Орджоникидзе находился в Петрограде и принимал самое деятельное участие в подготовке и осуществлении большевистского переворота. В декабре 1917 года его направили на родину, на Кавказ, для участия в установлении там советской власти. Орджоникидзе был избран председателем Кавказского бюро ЦК ВКП(б). В 1922 году он был избран первым секретарем  Закавказского крайкома партии.

Григорий Орджоникидзе не принадлежал к образованной большевистской элите. Он был одной из тех рабочих лошадок, с помощью которых большевики захватывали свою власть в регионах. В широко известном споре с группой Мдивани по поводу государственного устройства Грузии обрусевший грузин Орджоникидзе проявил себя большим шовинистом, нежели сами русские. Он ударил Мдивани, выступавшего против унитарного государства. Ленин узнал об этом и возмутился. Вождь большевиков потребовал сурового наказания Орджоникидзе, которого до этого очень уважал и ценил. Сталин, однако, использовал обострение болезни Ленина. Он спустил это дело на тормозах и провел через Пленум решение о создании унитарного государства.  СССР был создан почти в том виде, в каком просуществовал до своего развала.

Это инцидент характеризует горячий характер Орджоникидзе и сравнительно низкую его культуру.

Сталин до поры до времени ценил его преданность. Поэтому в 1926 г. он ввел Орджоникидзе в состав Политбюро вначале кандидатом, а затем и полноправным членом. В борьбе генсека с Троцким, Каменевым и Зиновьевым, затем Бухариным, Рыковым и Томским прямолинейный и верный Серго неизменно был на стороне своего друга и земляка Сталина. Орджоникидзе был честным и искренним человеком. Он твердо верил в необходимость единства партии. Сталин же ловко подменял эту необходимость требованием личной преданности ему, Сталину. Орджоникидзе принял самое активное участие в снятии Льва Троцкого с руководящих партийных и военных постов, неизменно входя в комиссии по проверке его работы.

После разгрома группы Рыкова, Бухарина и Томского в     1929 г. у Сталина не осталось политически активных соперников из состава «ленинского» Политбюро. Они еще входили в ЦК, но уже были совершенно беспомощны перед генсеком и его партийным аппаратом, и, особенно, перед полностью перешедшими под личный контроль Сталина органами НКВД.

Николай Бухарин, поняв сущность Сталина, прекратил политическую борьбу с ним. Да и Рыков с Томским тоже пытались просто выжить в условиях уже сложившегося полицейского государства. Времена партийных и прочих дискуссий канули в лету. В СССР процветали беззаконие, произвол, всеобщее стукачество и предательство. Страшная тень Иосифа Сталина уже легла над Россией. И разумная ее часть оцепенела в страхе пред невиданным в ее многовековой истории безжалостным и коварным восточным тираном.

Орджоникидзе продолжал самозабвенно работать, занимая ключевые хозяйственные должности в стране. Сталин ценил работоспособность и загружал его  в полной мере. Орджоникидзе близко сошелся с Сергеем Кировым. Когда Киров приезжал из Ленинграда в Москву, то всегда останавливался у Орджоникидзе. Сталину это не нравилось. Генсек опасался, что они без его участия могут о чем-то сговориться.

Убили Кирова, и это был новый тревожный звонок для Орджоникидзе. Он не был искушенным политиком. Но он работал в народном хозяйстве и видел явные провалы в экономике. Орджоникидзе видел бедную жизнь рабочих и нищенскую крестьян, и поневоле задумывался над просчетами в политике и ошибками Сталина. А тут еще бесконечные аресты. Согласие на аресты он как нарком и член Политбюро вынужден был подписывать.

Отношения Сталина и Орджоникидзе становились все более сдержанными, а затем и напряженными. С уходом из жизни Кирова и Куйбышева, Орджоникидзе остался последним членом в сталинском Политбюро из тройки испытанных друзей. И Сталин понемногу начал плести сети вокруг него.

Генсек дал санкцию на арест старшего брата Орджоникидзе Папулия, провоцируя Серго  на необдуманный шаг.

Следующий коварный удар Сталин нанес Орджоникидзе арестом Георгия Пятакова. Последний был заместителем Орджоникидзе  по наркомату тяжелой промышленности, мозгом и мотором индустриализации страны. Орджоникидзе чрезвычайно ценил и уважал Пятакова как сильного профессионала. Ленин в своем политическом завещании назвал Георгия Пятакова в числе шести самых способных членов ЦК. Орджоникидзе помог попавшему в опалу Пятакову хотя бы частично оправдать лестную ленинскую характеристику. И вот Сталин, обещавший Орджоникидзе не трогать Пятакова, дал санкцию на арест отошедшего от политики и потому не опасного крупного и талантливого руководителя важнейшего наркомата. Довольно очевидно, что это был удар не столько по Пятакову, сколько по его опекуну Орджоникидзе.

Горячий Орджоникидзе бушевал, звонил с угрозами Ежову, скандалил со Сталиным. Кончилась эта стычка с генсеком новым обещанием Сталина теперь уже сохранить жизнь Пятакову. Сталин пообещал это сделать в обмен на признания Пятакова в якобы совершенных им нелепых преступлениях. Пообещал Сталин и не трогать семью Пятакова в этом случае. Орджоникидзе поехал в НКВД, встретился наедине с Пятаковым и после повторной встречи сумел убедить его принять правила игры Сталина. Орджоникидзе был предательски обманут своим бывшим товарищем и земляком. Пятакова расстреляли, а семью его репрессировали.

Сталин не остановился на этом и повел и дальше свою излюбленную игру с Орджоникидзе. С его согласия Ежов продолжил опустошение наркомата, забирая одного за другим крупнейших руководителей министерства и предприятий. 

Развязка наступила в 1937 г. Орджоникидзе пришел домой и обнаружил, что у него, у члена Политбюро, был произведен очередной обыск работниками НКВД. Взбешенный, он позвонил Сталину. Тот невозмутимо ответил: «Это такой орган, что и у меня может сделать обыск. Ничего особенного».

Орджоникидзе на следующий день имел еще два разговора со Сталиным на грузинском языке, перемеженном русским матом. После последнего разговора Орджоникидзе под утро застрелился.

Жена немедленно позвонила Сталину, бывшему близкому другу семьи. Он скоро приехал, в одиночестве осмотрел Серго и произнес: - Надо же. Не выдержало больное сердце. Заработался.

Это сталинское заключение и было положено в основу официального медицинского заключения. Врачи, констатирующие смерть Орджоникидзе,  вскоре исчезли из жизни. Существует и другая версия: Орджоникидзе был убит агентом НКВД.

Иосиф Сталин своими последовательными, хорошо просчитанными ударами подвел своего бывшего друга к той черте, за которой и последовало самоубийство. Именно Иосифа Сталина можно и нужно считать истинным убийцей Григория Орджоникидзе, как, впрочем, и миллионов других жертв.

Никита Хрущев написал в своих мемуарах: «Кое-что об Орджоникидзе мне после смерти Сталина рассказал Анастас Иванович Микоян. В частности, рассказал, что накануне самоубийства Серго они вдвоем - Микоян и Орджоникидзе - очень долго ходили по Кремлю, разговаривали. Серго сказал тогда, что дальше не может так жить. Сталин ему не верит. Кадры, которые он подбирал, почти все уничтожил. Бороться со Сталиным он не может и жить, сказал, так тоже не может ».

 

 

Яндекс цитирования Rambler's Top100