ЦИРЭ: Центр исследований региональной экономики

LERC: local economics research center

e-mail: info@lerc.ru

«Проблемы региональной экономики»

Корчагин Ю.А.

РОССИЙСКИЕ ТРУД И МЕНТАЛИТЕТ

 

В последние годы многие российские историки, политологи, социологи, экономисты ищут причины и корни неудач прошлых и нынешних российских реформ[1]. И многие из них сходятся в том, что причины эти глубинные и кроются, прежде всего, в российской ментальности. Или на языке современной экономики -  в российском человеческом капитале.

Российский менталитет сформировался в условиях экономической и политической несвобод. Причем, первичной, в данном случае, является именно экономическая несвобода, которая и определяет наличие в стране   саму возможность либерализации экономической и политической жизни страны, определяет возможность создания в исторически короткие сроки эффективной рыночной экономики.

Менталитет населения России во многом определяет этику труда, этику предпринимательства, качество российского труда, уровень и качество человеческого капитала.

Евразийская культура россиян - результат влияния православия, влияния многих азиатских и европейских культур, включая, прежде всего, татаро-монгольскую, влияния огромных и неухоженных пространств, влияние бесконечных и жестоких войн за эти пространства. Результат влияния внутренних расколов, междоусобиц и гражданских войн, влияние перманентной несвободы и бесправия подавляющей части населения. Влияния грандиозного и, возможно, полезного для всего человечества в целом, но крайне неудачного для самой России эксперимента с революциями и социализмом. Результат влияния неоднократного физического и морального уничтожения элиты нации. Влияния вечного противостояния государства и населения, влияния жизни «по понятиям», а не по закону. Результат влияния колоссального природного капитала. Влияния великой русской литературы, великой российской науки и великого российского искусства.

Лапицкий пишет[2]:

«Специфика исторического пути России привела к расколу, не конфликту, а именно глобальному расколу, породившему и продолжающему порождать дезор­ганизацию, саморазрушение общества. Признаки раскола общества выявляются с момента появления государственности на Руси. На ранних этапах развития раскол наметился между двумя формами вечевого идеала - соборного и авторитарного. В дальнейшем он приобретал все более сложные и глубокие формы. Особенно явственно стал заметен раскол между властью и народом, характерной чертой которого явилась массовая ненависть к правящим кругам.

Раскол, носящий всеобщий характер, пронизывает буквально все сферы российского общества вплоть до наших дней, затрагивая политические, хозяйственные, нравственные и многие другие сферы жизни. Значение этого раскола трудно переоценить, ибо он весьма специфическим образом определяет, структурирует формирующие смыслы, придает им «хромающий» характер. Особенность таких решений состоит в том, что в цепочке решений каждое последующее отвергает (полностью или частично) предшествующее.

Многочисленные катаклизмы, в том числе октябрьский переворот 1917 г., не ликвидировали раскол, который по сей день препятствует периодическому обновлению общества и государства, прогрессу, характерному для многих других стран. Все это, несомненно, влияло и продолжает влиять на характер труда в России, где результаты одного поколения ставятся под сомнение, а то и сметаются последующими.

Новейший опыт России, в частности 1991 г., и события, последовавшие по­сле них, позволяет высказать предположение, что циклическая диалектика остается господствующей формой изменений в России».

О том, как мы не ценим и не способны использовать на свое благо прошлое, писал еще Петр Чаадаев[3]:

«Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем, без прошедшего и без будуще­го, среди плоского застоя. И если мы иногда волнуемся, то не в ожидании или не с пожеланием какого-нибудь общего блага, а в ребяческом легкомыслии младенца, когда он тянется и протягивает руки к погремушке, ко­торую ему показывает кормилица.

...Народы живут только сильными впечатлениями, со­хранившимися в их умах от протекших времен, и обще­нием с другими народами. Этим путем каждая отдель­ная личность ощущает свою связь со всем человечеством.

В чем заключается жизнь человека, говорит Цицерон, если память о протекших временах не связывает настоящего с прошлым? Мы же, явившись на свет, как неза­коннорожденные дети, лишенные наследства, без связи с людьми, предшественниками нашими на земле, не хра­ним в сердцах ничего из наставлений, вынесенных до на­шего существования. Каждому из нас приходится само­му искать путей для возобновления связи с нитью, обор­ванной в родной семье. То, что у других народов просто привычка, инстинкт, то нам приходится вбивать в свои головы ударами молота. Наши воспоминания не идут далее вчерашнего дня; мы как бы чужие для себя самих. Мы так удивительно шествуем во времени, что по мере движения вперед пережитое пропадает для нас безвоз­вратно. Это естественное последствие культуры, всецело заимствованной и подражательной. Внутреннего разви­тия, естественного прогресса у нас нет, прежние идеи выметаются новыми, потому что последние не вырастают из первых, а появляется у нас откуда-то извне. Мы вос­принимаем идеи только в готовом виде; поэтому те не­изгладимые следы, которые отлагаются в умах последо­вательным развитием мысли и создают умственную си­лу, не бороздят наших сознаний. Мы растем, но не созре­ваем, мы подвигаемся вперед, но в косвенном направле­нии, т. е. по линии, не приводящей к цели. Мы подобны тем детям, которых не заставляли самих рассуждать, так что, когда они вырастают, своего в них нет ничего, все их знание на поверхности, вся их душа - вне их. Та­ковы же и мы».

Раскол в обществе России отражает и русский фольклор. В частности, противоречивое от­ношение к труду отражают русские пословицы.

Одна их часть уважительна к труду:

 «На Бога надейся, а сам не плошай»,

«На Бога уповай, а без дела не бывай»,

 «Праздность - мать пороков»,

 «Скучен день до вечера, коли делать нечего»,

«Без дела жить - только небо коптить»,

 «Трутни горазды на плутни»,

 «Лентяй да шалопай - два родных брата»,

 «Без труда не вынешь и рыбку из пруда»,

 «Терпение и труд все перетрут»,

 «Хочешь есть калачи, так не сиди на печи!»,

 «У ленивого что на дворе, то и на столе»,

 «В пашне огрехи, а на кафтане прорехи»,

 «Кто много лежит, у того и бок болит»,

 «Труд человека кормит, а лень портит»,

 «Гляденьем пива не выпьешь»,

«Не бравшись за топор, избы не срубишь»,

 «Деревья смотри в плодах, а людей смотри в делах»,

«Лес сечь - не жалеть плеч»,

«Под лежачий  камень  и  вода  не течет»,

«Маленькое  дело   лучше   большого   безделья»,

«За один раз дерева не срубишь»,

«Не везде - сила; где - уменье, а где - и терпенье»,

«Бери всегда ношу по себе, чтоб не кряхтеть на ходьбе»,

«За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь»,

«Одна  пчелка  не  много меду  натаскает»,

«Не за свое дело не берись, за своим делом не ленись»,

«Горька  работа,  да  сладок  хлеб»,

«На полатях лежать, так и ломтя не видать»,

«Чтобы рыбку съесть, надо в воду лезть»,

«Грибов  ищут - по  лесу  рыщут»,

«На чужом хребте легко работать»,

«Стирала - не устала, выстирала - не узнала».

Другая часть пословиц отражает прямо противоположное отношение к труду:

«Пилось бы да елось, да работа на ум не шла»,

«Спишь, спишь, а отдохнуть некогда»,

«Работа не черт, в воду не уйдет»,

«У Бога дней впереди много: наработаемся»,

«На  печи  по  дрова, поехал»,

«В лес идут, а на троих один топор берут»,

«Люди жать, а мы на солнышке лежать,

«Двое   пашут,   а   семеро   руками  машут»,

«И  готово,  да  бестолково».

«Кто долго спит, тому Бог простит»,

«Не наше дело горшки лепить, а наше дело горшки колотить»,

«Работа не волк, в лес не убежит»,

«Лежи на боку да гляди за Оку!»,

«Послал Бог работу, да отнял черт охоту»,

«От трудов праведных не нажить палат каменных»,

«От работы не будешь богат, а будешь горбат»,

«Где бы работать, только б не работать»,

«Работа дураков любит»,

«Если водка мешает работе, брось работу»[4].

Фольклор народа, в сущности, отражает простые и обыденные вещи, характерные именно для России: подневольный труд в несвободе, тяжкий и непосильный физический труд на барина или «дядю», труд «из-под кнута» постыл и не мил работнику. А труд на себя, труд в свою пользу, к тому же труд посильный и умеренный - труд в охотку.

Ключевский[5] отсутствие в русском человеке расчета и  практичности объясняет «своенравием климата и почвы», которые постоянно нарушали все его расчеты и прикидки. И приучили великоросса ловить погожие деньки летом и работать в эти дни в поле с таким перенапряжением сил, в такой спешке и лихорадке, которые были  неизвестны и не нужны другим народам. Отсюда, вероятно и некоторые истоки перманентного русского аврала.

Лапицкий так ставит животрепещущие для страны вопросы[6]:

«Почему в России уровень трудовой этики оставляет желать лучшего? Почему у нас сложилась привычка к некачественному труду? Почему добросо­вестность, уважение к чужому и своему труду, хозяйский подход к делу встре­чаются в нашей жизни не так часто, как хотелось бы, зато значительно чаще приходится сталкиваться с нежеланием или неумением трудиться (или с тем и другим вместе взятым), с халатностью, леностью, бесхозяйственностью?»

Петр Чаадаев поставил в свое время эту проблему чрезвычайно глубоко и остро, за что и был объявлен сумасшедшим[7]:

«Народы - существа нравственные, точно так, как и отдельные личности. Их воспитывают века, как людей - годы. Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в чело­вечество, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру. И, конечно, не пройдет без следа то наставление, которое суждено нам дать, но кто знает день, когда мы найдем себя среди человечества, и кто исчислит те бедствия, которые мы испытываем до свер­шения наших судеб?

Народы Европы имеют общее лицо, семейное сходст­во; несмотря на их разделение на отрасли латинскую и тевтонскую, на южан и северян, существует связываю­щая их в одно целое черта, явная для всякого, кто углу­бится в общие их судьбы. Вы знаете, еще не так давно вся Европа носила название христианского мира, и слово это значилось в публичном праве. Помимо общего всем обличья, каждый из народов этих имеет свои осо­бые черты, но все это коренится в истории и в традициях и составляет наследственное достояние этих народов. А в их недрах каждый отдельный человек обладает сво­ей долей общего наследства, без труда, без напряжения подбирает в жизни рассеянные в обществе знания и пользуется ими. Сравните то, что делается у нас, и суди­те сами, какие элементарные идеи можем почерпнуть в повседневном обиходе мы, чтобы ими так или иначе воспользоваться для руководства в жизни. Заметьте при этом, что дело идет здесь не об учености, не о чте­нии, не о чем-то литературном или научном, а просто о соприкосновении сознаний, о мыслях, охватывающих ребенка в колыбели, нашептываемых ему в ласках мате­ри, окружающих его среди игр, о тех, которые в форме различных чувств проникают в мозг его вместе с возду­хом и которые образуют его нравственную природу ра­нее выхода в свет и появления в обществе. Вам надо назвать их? Это идеи долга, справедливости, права, по­рядка. Они имеют своим источником те самые события, которые создали там общество, они образуют составные элементы социального мира тех стран. Вот она атмосфе­ра Запада, это нечто большее, чем история или психоло­гия, это физиология европейца. А что вы взамен этого поставите у нас?

Не знаю, можно ли вывести из сказанного сейчас что-либо вполне бесспорное и построить на этом непрелож­ное положение; но ясно, что на душу каждой отдельной личности из народа должно сильно влиять столь стран­ное положение, когда народ этот не в силах сосредото­чить своей мысли ни на каком ряде идей, которые посте­пенно развертывались в обществе и понемногу вытекали одна из другой, когда все его участие в общем движе­нии человеческого разума сводится к слепому, поверх­ностному, очень часто бестолковому подражанию дру­гим народам. Вот почему, как вы можете заметить, всем нам не хватает какой-то устойчивости, какой-то последо­вательности в уме, какой-то логики. Силлогизм Запада нам чужд. В лучших умах наших есть что-то еще худ­шее, чем легковесность».

По поводу роли православия в истории России Петр Чаадаев считал «величайшим и трагическим событием принятие схизмы. Россия приняла христианство не в его чистом виде, а искаженным человеческой страстью, отрешенным от принципа единства». Т. е. Петр Чаадаев полагал принятие православия, а не католицизма, иной ветви христианства, величайшей и трагической  исторической ошибкой России.

Лапицкий, опираясь на суждения русских мыслителей и историков Вяч. Иванова, Д.И. Иловайского, С.М. Соловьева, Льва Лебедева и других, пытается обосновать, что «славя­норусское племя еще в языческие времена уступало племени немецкому в «устой­чивости и сосредоточенности», и поэтому «вряд ли на православие следует возлагать вину за отлучение русского человека от рационального отношения к жизни, и к труду в частности».

Опираясь на суждения самого Лапицкого в том же источнике, можно получить и совершенно иной вывод. Он пишет, что в православии[8] труд почитался не как процесс созидания, смысл трудовой де­ятельности виделся не в создании земных благ и богатств, «ибо они, эти богатства, есть тлен». Труд имел важное воспитательное значение в том смысле, что служил орудием борьбы с леностью, воспитывал самоуничижение, аскетизм и готовил человека к будущей, загробной, жизни.

Легко увидеть кардинальные различия в части идеологии труда православия и протестанства. Для первой религии труд это средство самоуничижения, аскетизма (т.е. добровольных мучений), а не средство самовыражения индивидуальности человека, обеспечения его свободы, его благополучия, накопления богатства, повышения качества жизни в этом реальном, земном мире (идеология протестанства), а не в виртуальном загробном мире.

Показательным примером особенностей российского менталитета может служить понятие «интеллигент» и «интеллигенция»[9]. Аналогичные понятия в языках народов других стран отсутствуют. Там существует понятие «интеллектуал». В России понятие «интеллигенция» создано образованными людьми для оправдания своей специфической деятельности, точнее бездеятельности. Фактически в России образование столетиями служило, в том числе, средством красивого ухода от созидательной деятельности[10]. Объяснения этому явлению существуют вполне научные. Автаркия России, ее замкнутость, ее псевдоисключительность приводили к росту энтропии системы, которая, в свою очередь, приводила к  массовому  росту и внедрению псевдообразования и псевдознаний, не способствующих созидательной деятельности.

Настоящее России корнями уходит в прошлое. Качество, интенсивность и продолжительность настоящего труда определяется традиционными менталитетом и этикой труда, его прошлыми параметрами и не может измениться  в «одночасье».

Труд в России был и остается традиционно низкого качества (т.е. продукция российских предприятий, за исключением сырья и первичных продуктов из него, неконкурентоспособна на мировых рынках). Если следовать выводам Лапицкого, изучившего работы русских классиков по этому поводу, глубокие корни этого печального явления русской действительности лежат в дохристианских временах. Однако добавим, что православие усугубило эту исконную российскую проблему. Ну а псевдосоциализм, построенный во времена СССР, довершил эту нерадостную картину трудового развращения россиян.

Россия является одной из немногих крупных стран мира (и единственной европейской страной), в которой в ХХ веке была уничтожена физически или изгнана за пределы страны  элита общества. Затем периодически уничтожалась оставшаяся элита внутри страны. Произошло и отторжение от земли и уничтожение лучших представителей основной в прошлом массы населения - крестьянства. В результате ликвидации активной части населения страны, отбор которой осуществлялся веками, в России произошло резкое снижение уровня и качества человеческого капитала как производительного фактора. И, соответственно, снижение качества труда в сравнении с дореволюционным периодом, не говоря уж о качестве и производительности труда в развитых странах.

Труд в СССР был невысокого качества. В ходу была меткая поговорка: «государство делает вид, что платит, а люди в ответ делают вид, что работают». Эта советская сентенция точно отражает отношение работников к труду в условиях низкой заработной платы, отсутствия мотиваций для творческого отношения к труду, предприимчивости, добросовестности, дисциплинированности и т.д. В СССР люди были приучены работать халтурно, к мелкому воровству государственной собственности на предприятиях. И это не считалось чем-то постыдным, напротив, было предметом особой гордости у простых людей. Все это дополнительно подтверждает отчуждение в СССР и России населения и власти.

В советском варианте командной экономики так и не удалось создать в какой-либо отрасли эффективные производства с точки зрения производительности труда и эффективного использования ограниченных ресурсов. Отсутствие рыночной конкуренции порождало затратные, неэффективные производства, существовавшие за счет доходов в сырьевых отраслях. В СССР были созданы наукоемкие производства в военной области, в космической отрасли, но и эти производства были экономически неэффективными, с низкой производительностью труда, неэффективным использованием ресурсов.

Прикладная наука была также оснащена гораздо хуже современными приборами и оборудованием, чем в развитых странах мира и, прежде всего, в США. Отсюда - низкое качество НИОКР.

В СССР (и в России) отсутствовали инновационные менеджеры, профессионально осуществляющие внедрение в производство изобретений и открытий. Поэтому существовал разрыв между достижениями фундаментальной науки и производством. Открытия и изобретения плохо внедрялись в производство, особенно производство потребительских товаров.

Все это досталось в наследство России и, соответственно, труд низкого качества, с низкой интенсивностью и с низкой продолжительного трудового года.  И массой льгот и преференций, непосильных для экономики страны.

Остановимся на нынешней интенсивности российского труда (производительности труда, рассчитанной по ВВП).

 

Табл. 1. Интенсивность труда в разных странах

 

Работают часов в год

Производительность труда на одного работающего, тыс. долл.

Американец

1820

60,7

Француз

1550

52,5

Немец

1460

42,5

Россиянин

1740   (2000г.)

11,1       (2001г.)

Источник: Международная организация труда (МОТ)

 

Из табл. 1. следует, что интенсивность труда в России в 4-6 раз ниже, чем в западных странах.

В России рабочий год сравним с американским и уступает восточноазиатскому. Однако производительность труда у нас гораздо ниже. Кроме того, существенное влияние на интенсивность труда в России оказывают многочисленные неофициальные православные религиозные праздники, которые фактически укорачивают трудовой год россиян. К чему приводит в российской экономике длительное празднование, можно проследить по месячному изменению ВВП. В январе (больше всего разнообразных праздников от Нового до старого Нового года) месячный ВВП ежегодно снижался  в 2000-2003 годах примерно на 20% по сравнению с предыдущим месяцем.

Соответственно, производительности труда он и оплачивается: датчанин получал в 2003 году 27,9 евро за час (1 место в мире из 46 стран Европы), немец - 15,5 (5), англичанин - 15.2 (9), француз (14) - 14.8, россиянин - 0,9 евро (40 место в мире), молдаванин - 0,32 евро (46).

 

Табл. 2. Страны с наибольшим количеством праздничных дней

Рейтинг

Страна

Число праздников (очки)

Кол. дней с нарушением деловой жизни (очки)

Суммарный балл

1

Бутан

21 (21)

42  (29)

50

2

Бразилия

21 (21)

24 (23)

44

3

Индия

18 (18)

24 (17)

35

4

Белоруссия

13 (13)

21 (15)

28

5

Пуэрто-Рико

21 (21)

10 (7)

28

6

Россия

11 (11)

21 (15)

26

7

Молдавия

10 (10)

21 (15)

25

8

Шри-Ланка

24 (24)

0 (0)

24

9

Сальвадор

10 (10)

17 (12)

22

10

Япония

21 (21)

0 (0)

21

Источник: Коммерсант, 22 февраля, 2002

 

Менталитет населения - это сформированный веками фундамент человеческого капитала нации, страны. Влияние менталитета населения на характеристики труда,  предпринимательства, человеческого капитала и эффективность государства представлено на рис. 1.

Изменить менталитет населения - значит изменить его внутреннюю культуру, традиции, привычки, отношение к чужой собственности, к труду и закону. Сделать это в исторически короткие сроки очень сложно, если возможно вообще. Однако повышать культуру населения, совершенствовать его менталитет для России жизненно необходимо, поскольку человеческий капитал, включающий менталитет, знания, предприимчивость, духовное и физическое здоровье населения, и определяют способность той или иной страны в условиях мировой конкуренции создавать и развивать экономику знаний.

 

 

 

Pic.1.JPG

 

Для решения этой проблемы (или попытки решения), во-первых, необходимо ее осознание на общенациональном уровне. Во-вторых, нужны приоритетные программные инвестиции в человеческий капитал, в повышение эффективности государства, в развитие его идеологии, в его декриминализацию. И без решения проблемы декриминализации Российского государства все инвестиции, программы и разговоры на тему цивилизованных рынков, развития страны и прочего, что мертвому припарки.

 


[1] Колесникова Л., В. Перекрестов. Организационные структуры и культура предпринимательства // ВЭ. - 2000. - №8.  - С. 15-31; Мясникова Л. Российский менталитет и управление // ВЭ. - 2000. - №8. - С. 38-44; Гришин Л. Мы как участники рыночных отношений // ВЭ. - 2000. - №8. - С.31-37;4; Кудров В.М. Мировая экономика. - М.: «БЕК», 1999; Бузгалин А. Мутантный капитализм как продукт полураспада мутантного социализма // ВЭ. - 2000. - № 6. - С.102-113;  Щетинин В. Человеческий капитал и неоднозначность его трактовки // «Мировая экономика и международные отношения» (М.). 2001. - № 12. - С. 42-49.

[2] Лапицкий М. Деятельный без принуждения.  (Трудовая этика в разных измерениях). - М.: Новый век, 2002. Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. Т. 1-2. Новосибирск, 1997.

[3] Чаадаев П. Я. Избранные сочинения и письма. - М.: Правда, 1991. - С.: 27-28.

[4] Русский фольклор. Составитель Аникин В. - М.: Художественная литература, 1986.

[5] Ключевский В.О. Собрание сочинений в девяти томах. T.I. - M: Просвещение, 1987. С. 315.

[6] Лапицкий М. Деятельный без принуждения.  (Трудовая этика в разных измерениях). - М.: Новый век, 2002. - С.: 178.

[7] Чаадаев П. Я. Избранные сочинения и письма. - М.: Правда, 1991. - С.: 28-29

[8] Лапицкий М. Деятельный без принуждения.  (Трудовая этика в разных измерениях). - М.: Новый век, 2002. - С.: 178.

[9] Разумная, образованная, умственно развитая часть жителей. Владимир Даль. Толковый словарь. Т.2. - М.: ТЕРРА, 1994. - С.: 46; Работники умственного труда, обладающие образованием и специальными знаниями в различных областях науки, техники и культуры. Ожегов. С.И. Словарь русского языка.. - М. : Гос. изд. иностр. и нац. словарей, 1952.

[10] Эту мысль высказал во время обсуждений профессор Логунов В.Н.

 

Яндекс цитирования Rambler's Top100